— Точно.

— И как ты себя чувствовал потом?

Керни пожал плечами.

— Меня зацапали, мистер Джонсон, — сказал он. — Как я должен был себя чувствовать в тюряге?

Но Борзой больше не улыбался.

— Я имею в виду другое, — сказал он серьезно. — Как ты чувствовал себя, когда убил человека?

Керни не знал, какого ответа от него ждут, а потому спросил, не мудрствуя лукаво:

— И что я должен ответить?

— Тебя это не беспокоило? Не было угрызений совести? Может, ты переживал и раскаивался?

Керни пожал плечами.

— Я раскаивался только в том, что дал себя повязать. На остальное мне было насрать.

Похоже, Борзой был удовлетворен. Он сделал глоток из стакана и посмотрел туда, откуда доносились женский смех и веселые выкрики. Это Линда развлекалась со своими новыми подругами.

— Тогда, на вечеринке, ты был просто великолепен, — сказал Борзой. — Когда разобрался с Харви. А он ведь совсем не подарок. Где ты этому научился, Тэд?

— Вьетнам.

— А что ты там делал?

Керни посмотрел на свои босые ноги.

— Служил в разведке. Спецотряд.

— Значит, тебе приходилось проводить рейды по тылам противника? И там ты тоже убивал людей. Сколько ты всего убил, Тэд?

— Чего? А на какой хрен…

— Я задал вопрос. Сколько?

— Пятьдесят два.

— Каким образом?

— Но шеф…

— Каким образом?

— Да по-разному. Стрелял, резал глотки, и все такое. Кто там их считал, этих азиатов?

— Хорошо. А теперь скажи мне. Тэд, ты не догадываешься, почему я живу здесь с таким комфортом, почему у меня есть оружие, а власти не пытаются его конфисковать, почему я обладаю, по сути, неограниченными денежными средствами и могу влиять буквально на все в этой стране?

Керни посмотрел на океан и вновь повернул голову.